Проза - Страница 2 - Форум с оплатой (Платим за Ваше общение)
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Marisha 
Форум с оплатой (Платим за Ваше общение) » Отдых и досуг » Стихи, очерки, рассказы » Проза (Рассказы и прочее)
Проза
MarishaДата: Суббота, 23.05.2009, 18:39 | Сообщение # 16
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 100
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Я ПРИШЛА

Она стояла и с грустью смотрела на старый, поросший водорослями пруд, который замер у ее ног большой изумрудной лужей, в которой играли рубиновые искорки от багряных лучей опершегося о горизонт, раскаленного диска солнца. Она стояла уже довольно долго. Грустный взгляд ее словно пытался что-то или кого-то отыскать в этом всеми забытом уголке. Уголке ее далекой юности.

Ах! Время летит так быстро! Вон там, где плакучая ива уронила свои густые косы прямо в зелень воды и стоит не шелохнувшись, когда-то стояла маленькая скамейка. Чья-то теплая рука смастерила ее так чудесно, что присевший на нее всегда ощущал себя в сказочном мире. Всегда казалось, что вездесущий Амур уже наложил очередную стрелу на тетиву своего волшебного лука. Эта чудная скамейка была изготовлена так, что вместиться на ней могли только два человека.

Тропинка между двух рядов ухоженных кустов роз вела к этой самой скамейке сквозь пряный аромат прекрасных цветов. Молодая ива стояла чуть в сторонке, отделяя чудный уголок красивого сада от остального мира.

Теперь здесь нет скамейки. Розовые кусты, брошенные на произвол почерневшими человеческими душами, переросли в обыкновенный шиповник, который разбойнически захватил большое пространство, преградив доступ к пруду. Давно не кошеная трава пыталась спорить с кустарником высотой своих начинающих подсыхать стеблей.

Чтобы пробиться сюда, ей пришлось долго искать какой-либо относительно удобный спуск к берегу.

Раньше все было не так. Деревья в саду, которые сейчас громоздились скрюченными, наполовину отсохшими и безобразно развесившимися сучьями, раньше всегда были аккуратно подстрижены и стояли стройными рядами, вызывая желание подойти и полюбоваться их чудными кронами, рисующими ансамбль парка. Поросшие травой поляны – ни что иное, как бывшие цветочные клумбы, являвшиеся когда-то предметом особой гордости четы садовников. Эти пожилые люди были знакомы, пожалуй, всему городку. Они очень любили с гордостью прогуливаться по вечерам среди отдыхающих горожан и раздавать рекомендации по цветоводству каждому, кто хоть слово произнес о цветах. Их любили молодые парочки, забегавшие в парк, чтобы пошептаться о чем-то своем в тени деревьев. Садовники обязательно дарили им цветы с клумб, на которых стояли таблички: «Цветы не рвать!»

Может ли быть любовь без цветов? Если нет одного, то уже точно не будет и другого. Они расцветают и вянут вместе – цветы и любовь.

Она хорошо помнит букетик белых ромашек, которые однажды вручили ей и ее будущему мужу эти два добрейших человека. Они пожелали: «Будьте счастливы!» И их доброе пожелание исполнилось в полной мере. Они были счастливы – она и ее любимый Витя. Счастливы все то чудесное время, что позволила себе отвести для них скупая судьба. Мир вокруг был настолько я рок, что слепил им глаза.

Судьба унесла ее с Витей за много-много километров от родного дома. Туда, где розы совсем не цвели, а обращенная в лед вода резала по глазам бесконечными солнечными зайчиками. Их позвала к себе Антарктида.

Эта холодная снежная бесконечность однажды и отняла у нее Витю. Незадолго до того он отправил ее на свою родину, где она в окружении его большой и дружной родни должна была выпестовать их Алешеньку, которому предстояло осчастливить всех своим явлением в мир.

Это случилось в один день. Ушел отец и пришел сын. Может быть, такое стечение обстоятельств и помогло ей пережить трагедию. Появление сына оставило в ней желание жить.

Сколько лет прошло. Как хотелось хоть однажды снова ступить на берег этого пруда! Посидеть на любимой скамеечке.

Только… все в этом мире не вечно. Нет скамеечки. Нет красивого парка. Нет клумб с цветами. Лишь пруд, словно радуясь встрече, переливался рубиновыми звездочками.

-----Он, ее Витя, однажды приснился ей на этом берегу. Один только раз! Он ничуть не изменился с тех пор, как они расстались… Он стоял в нескольких шагах от берега прямо на глади воды и весело звал ее к себе: «Иди же! Не бойся! Я всегда буду рядом!» Она, не раздумывая, оставив сыну с невесткой короткую записку с указанием места, которое она решила посетить, уехала первым же поездом. И теперь здесь, у пруда она ждет своего Витю. Он звал и она пришла.

Стоявшая на берегу женщина внезапно начала оседать на землю, стараясь обнять кого-то, видимого только ей одной. Из ее уст доносился тихий шепот: «Витенька, я пришла…. Я знала, что ты меня ждешь… Я люблю тебя… Я иду за тобой…»

Солнце смущенно прыгнуло за горизонт. На берегу уже еле просматривалась фигура одиноко лежащей женщины. Только утром солнце осветит обнаружившим ее людям счастливую улыбку на ее лице….


- Милый друг, я не хочу так, я не дышу так. Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи – чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
(М.Цветаева)
 
ngmkДата: Суббота, 23.05.2009, 18:51 | Сообщение # 17
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 151
Награды: 0
Репутация: 7
Статус: Offline
Marisha, Романтично! happy

Только мудрость дает право говорить, что ты ничего не знаеш!
 
MarishaДата: Суббота, 23.05.2009, 19:05 | Сообщение # 18
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 100
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
ЛЁШИК

Лёша-Лёшик. Мальчик-зайчик. Мальчик- игрушка. Забава для девчонок.

В те времена мы, лаборантки пединститута, частенько собирались стайкой и пили чай. Стояла одуряющая весна. Солнце, жадно набрасываясь на цветы, терзало их и жгло, заставляя выталкивать недоношенные бутоны.
Лёшик сидел на почетном стуле отсутствующего профессора и улыбался.
- Девчонки, а я трусики себе купил, - хотите, покажу.
Лёшик лез в пакет - мы зажмуривались от ужаса. МУЖИК купил трусы и хочет показать нам.
Клара сразу убегала, поперхнувшись.
Или он начинал так: «Девочки, а я недавно белил стену дома, задумался. У меня майка с плеча упала. И плечо голое такое.
Мы переглядывались. Лешик наслаждался произведенным эффектом, гладил себя по плечу, показывая, как он белил, как слетела с плеча майка.
- Что ты дружишь со всякими ублюдками, потом выговаривала мне старшая лаборантка Клара, - неужели ты не понимаешь, что он голубой?
- Это же блеф! Он, ты не видишь, что ли, просто дурит нас!
- А сережка в ухе? Это, по-твоему, нормально?
- Ну, Клара, это же в допотопные времена носили парни, которых в армию не брали, - заступилась я за Лёшика, проявив эрудицию.
Но Клала была непоколебима:
– Скажу тебе, дурная привычка окружать себя ущербными людьми. Ты страдаешь этим, по-моему. И сама ищешь на свою голову приключений. И чокнешься с ними в конце концов.
- Утешительный прогноз!
Клара наливала чай. В заварочном чайнике утром я обнаружила таракана. Помыть не успела. И специально не говорила теперь Кларе.
-Чай будешь? – примирительно спросила она.
- Не а-а!- Я затарабанила на печатной машинке.
«Пей, пей, Кларочка чай с утопленником! Это тебе за чокнутых».

Ах, какой мы могли бы быть красивой парой. Лешику не хватило только вздоха, чтобы стать настоящим мужчиной, по которому сохли и тосковали девичьи души. Ему не хватило вздоха, чтобы все сложилось по-другому, чтобы что-то во мне откликнулось и рванулось навстречу.
Худенькое его тельце с неразвитыми мужскими формами было тельцем двенадцатилетнего мальчика. Длинные черные волосы свободно спадали по плечам.
Черты лица - старомодные в своей выразительности. Отточено всё: и взвихренные брови над густыми ресницами, и губы с приподнятыми уголками. На скулах - смугловатый мужской румянец. Взгляд семнадцатилетнего Лешика был мудрым, как будто из его черных глаз смотрели сто веков. «Красавчик!», «Ах, что вы в нем наши?» «Урод!», «Порочная красота».
Странная красота то проступала в его лице, выплескивалась, пугая, то пряталась вглубь, когда нелепый Лешик вытягивал из цветного пакета смешные трусы.
…Мы с ним могли часами молчать. Я за своим столом читала, и чувствовала, как Лешик, сидящий на профессорском стуле, заливал меня взглядом, своим черным пугающим и сладостным светом.
- Ты сейчас сидела у окна, вот так вполоборота и была похожа на мадонну! Сядь еще так. И голову склони вот так, – Лешик вскакивал и выделывал со мной что-то странное. Отбегал и смотрел издали.
- Хватит, Леш, сейчас Клара придет, она нам устроит мадонну…
- О чем ты читала? – переводил разговор Лешик, заливаясь смуглым румянцем. О неразделенной любви?
- Хватит подкалывать!- я захлопывала книжку, закрывая рукой обложку.
- О чем мечтает девушка в восемнадцать лет? Конечно, о страданиях.
- Почему о страданиях? – я вспомнила слова Клары о своей тяге к несчастным.
- Потому что вся жизнь - страдания. И настоящая страсть, где настоящие страдания, - Лешик пронзительно улыбаясь, глядел мне в душу. По ней бежали мурашки.
Неужели это все - его собственный опыт?

…Мне казалось: он носит в себе целый мир. Радужный и хрупкий, как замороженный мыльный пузырь. А настоящий мир готов в это время разорваться на тысячи осколков, чтобы убить его.
Клара пришла с перекура из парка.
- Представляешь, Леху твоего с другом в парке окружили: «Эй, ребята, бить не будем, только скажите, в каких вы отношениях? А Леха им серьезно так: « Да вы что, ребята! Мы просто друзья». А те заржали и ушли», - она многозначительно улыбнулась.
- А ты что, свечку держала?» - я оторвалась от отчета.
- Ах, забыла, ты ж - заступница. Друзья, конечно, друзья, длинноволосые и за ручку держаться, - улыбалась Клара, подкрашивая губы перед зеркалом.
- Клар, понимаешь, они оба такие странные. Ну не от мира сего, что ли? – вот и дружат. Как будто ищут и не находят чего-то.
Надо сказать, что у Лешика, кроме меня, была еще одна «страшная заступница» – старшая преподавательница Нонна Федоровна. Она, крупная холеная женщина, передвигала свое тело толчками, как морской котик. Лицо ее светилось повышенным уходом и моложавостью. Длинные шуршащие одежды поддерживали морскую тему.
Нонна Федоровна привлекла меня тем, что «пайки», которые всем выдавали в период дефицита, назвала «продуктовыми наборами».
- Оставьте мне, Кларочка, продуктовый набор, - поручала она старшей лаборантке.
- Вы о чем это, Нонна Федоровна? - Клара заставляла ее изворачиваться и подбирать слова.
Лешик писал у Ноны Федоровны диплом, и я уверена, что мы испытывали с ней сходные чувства: он казался ей мечтой – неутоленной мечтой молодости. Принцем, которому туфельку надеть НЕКОМУ.
– Алексей по-другому чувствует слово, он понимает его красоту. Мать у него талантливая актриса, только она никогда им не занималась, а сейчас и вовсе в монастырь подалась, - Нонна Федоровна говорила о Лешике с нежностью.
И он нес домой ее сумку с продуктовым набором, состоящим из глупой розовой колбасы и яиц, заботливо оставленным Кларой.


- Милый друг, я не хочу так, я не дышу так. Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи – чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
(М.Цветаева)
 
MarishaДата: Суббота, 23.05.2009, 19:06 | Сообщение # 19
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 100
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
ЛЁШИК (продолжение)

И тут появился ОН. Странный толстяк. ОН пришел ИЗ НИОТКУДА, из СТРАШНОЙ ТЕМНОЙ НОРЫ, ГДЕ ЖИВУТ «ЭТИ». Я стояла у залитого солнцем окна. Он подошел и с удовольствием меня рассмотрел, как Клара рассматривала обезжиренную колбасу.
«Какая прелестная головка! Я бы хотел писать ваш портрет! Я художник….», - он назвал известную в городе фамилию.
- Но у меня нет красивого платья, - пробубнила я первое, что пришло в голову.
- Но платье можно где-нибудь достать! Одолжить, наконец! – он не отрывал от меня липучий взгляд.
- Точно! Я попрошу в нашей костюмерной, в институте полно красивых платьев, есть бальные, для латиноамериканских танцев, - обрадованно выпалила я. Он кивнул.
«Конечно, я добуду платье. Там работает знакомая лаборантка. Если уж кто-то согласился меня, чучело, нарисовать. Прелестная головка! Может, он посмеялся?». Я вцепилась в него взглядом.
Он, действительно, выглядел веселым. Первое, что бросилось в глаза - его рот. Замшелый колодец со срубом, заросшим травой: растительность на его лице была неряшлива, сизые губы толстые и гладкие. А глаза… Я отвернулась. И уставилась на его облезлые коричневые ботинки, на толстые штаны в подозрительную клетку.
Была перемена. Студенты гоготали и носились толпами. И вдруг ОН весь вздрогнул. Как будто кого-то увидел и не просто увидел, а совершил открытие.
«Конечно, это, Кларочка, - догадалась я. Появилась на горизонте».
Прекрасная Клара – иновариант Золушки. Точнее, негатив. Роскошный черный сноп ее темных курчавых волос перетянут резинкой в середине. Глаза – черные ромашки.
Грудь тяжела, и чудом лепится к тонкому стану. Клара – легенда. Из-за нее на кафедре толкутся и сшибаются грудью мужские особи. Сейчас она вильнет бедром, качнет грудью - и пал толстяк, безвозвратно пал…Конечно, увидев сначала Клару, а потом меня, он никогда не воскликнул бы: «Какая прекрасная головка!»
В два прыжка он исчез в толпе. Всей массой раздвоив ее как корабль, догонял свое открытие.
«Это же Лешик, - несказанно удивилась я, увидев, кого он настиг. И чего он от него, интересно хочет?»
Они были почти одного роста и смотрели друг другу в глаза. Я чувствовала, что странного господина бьет дрожь.
- Алексей! - по губам Лешика я поняла, что он представился. Зачем?
Толстый схватил его за руку и куда-то потянул. Туда, к себе в ПЕЩЕРУ, откуда не выбраться.

…Галерею наводнили эти портреты. Юноша в голубой рубашке. Вся экспозиция – один только образ. Мальчик-синяя молния. Безумие старого гения! И этот взгляд, «сто веков», который мог передать только очень талантливый художник.
. Первой в картинной галерее побывала Нонна Федоровна. Она пришла, тяжело вздыхая. И потом долго жаловалась: «Студентки ничегошеньки не знают по методике литературы, ну ничегошеньки. Ну, просто дуры все…», но за каждой фразой чувствовалось: Леша, Леша. Леша живет у художника. Леша пропал из института.

Прошло много лет. До меня доходили слухи, что Алексей уехал в Москву, стал известным визажистом. Очень–очень известным. У него появился свой салон. Вернее, один на двоих с другом, с которым сначала учились, а потом жили вместе. Мне, изредка бывающей в столице, до ужаса хотелось навести справки о нем.
Я давно работала в другом месте, и спросить было не у кого. Даже Клара, выйдя замуж за иностранца, оставила преподавание. Однажды я набралась храбрости и позвонила Нонне Федоровне, спустя двадцать лет:
На вопрос: «как там наш Лешик?» - «А ты что, не знаешь? Он повесился, - сказала она неохотно, - зашел в противоречие между собственной жизнью и верой. Он всегда был религиозным мальчиком. Не выдержал». Показалось, Нонна Федоровна всхлипнула. Она ездила его хоронить и вернулась, по ее словам, постаревшая на десять лет. Она не могла говорить и повесила трубку.
…Ах, Лешик, мальчик-Игрушка. Я мысленно пробираюсь в твою мастерскую. И смотрюсь в зеркало, в которое смотрелся ты, когда творил свой женский идеал.
Ты не разглядел моей красоты. Тебе не хватило вздоха, чтобы стать мужчиной. Чтобы увидеть: то тайное, порочное есть и во мне. И мучает, мучает…Неутолимая жажда.
Я беру твои кисточки, нюхаю пудры и лаки. Я крашу свое лицо, и его уже почти не видно в зеркале. Только цветной туман.
Ты сейчас там, на оранжевой планете, где все люди совершенны.
Когда-нибудь и я поднимусь к тебе, и ты мне скажешь все, что мог сказать, но не успел.


- Милый друг, я не хочу так, я не дышу так. Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи – чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
(М.Цветаева)
 
63r$3rKДата: Понедельник, 25.05.2009, 22:29 | Сообщение # 20
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Marisha,
грустно...хотя и пишется всегда, только когда грустно...
выложу нечто наподобие.

Звонок.

Телефонный звонок. 2 часа ночи.
- Привет. Я тебя люблю.
- Привет (улыбается).
- Как ты там без меня? Извини, что так поздно...
- Да, ничего. Лешка, я так соскучилась, когда ты уже приедешь?
- Солнце, осталось совсем чуть-чуть, каких-то пару часов и я дома. Давай поговорим, а то я за рулем уже 10 часов, устал, сил нету, а так твой голос меня бодрит и придает сил.
- Конечно, давай поговорим. Давай расскажи мне, чем закончилась твоя командировка? Изменял мне, наверное (улыбается)?
- Любаня, как ты можешь так шутить, я так люблю тебя, что даже не смотрю ни на кого. А по работе успел сделать очень-очень много. Уверен, что после всего этого мне, как минимум, поднимут зарплату. Вот. А как ты себя чувствуешь? Наш малыш толкается?
- Толкается... это мало сказано, не понимаю, что я ему сделала. И, знаешь, обычно, когда слышу твой голос он - само спокойствие, а сейчас что-то наоборот разошелся. А почему ты решил ехать в ночь? Отдохнул бы, да ехал, а то... Вот как ты уехал, рассказывай.
- Ну, как, как: после последних переговоров сел в машину, заехал в отель за вещами и двинулся в сторону дома. Где-то во второй половине пути, часа полтора назад, ты только не волнуйся, я отключился, но буквально на пару секунд. Все нормально, слава Богу, но почувствовав опять усталость, решил тебе позвонить, чтобы больше не засыпать.
- И вот как я могу не волноваться? Подожди секунду, городской звонит. В такое время, кто бы это мог быть? Подожди секунду.

- Сотникова Любовь?
- Да. Кто это?
- Старший сержант Климов. Извините, что так поздно, нами обнаружена машина, попавшая в аварию. По документам, человек, находящийся внутри, Сотников Алексей Валерьевич. Это ваш муж?
- Да. Но этого не может быть, я как раз сейчас разговариваю с ним по сотовому.

- Алё, Леша. Лёша, ответь! Мне тут говорят, что ты разбился. Алё!
В ответ только чуть слышное шипение динамика.

- Алё. Извините, но я действительно только что разговаривала с ним.
- Извините, но это невозможно. Мед эксперт констатировал, что смерть наступила около полутора часа назад. Мне очень жаль. Извините, нам нужно, чтобы вы приехали на опознание.

Как же сильно нужно любить и хотеть вернуться домой, чтобы не заметить смерть...

Каждое 15 апреля она с сыном приходит к нему на кладбище. Алёшка - точная копия своего отца. И часто говорит: «Привет, я тебя люблю» - это было любимое выражение его папы. Он знает, что его родители очень любили друг друга, он знает, что его родители очень ждали его появления, он очень сильно их любит. А ещё, каждый раз приходя с мамой на кладбище, он подходит к плите, обнимает её насколько может и говорит: «Привет, папа» и начинает рассказывать как у него дела, как он построил из кубиков домик, как нарисовал кошку, как забил свой первый гол, как он любит и помогает маме. Люба постоянно, глядя на сына, улыбается и слёзы бегут по щеке... С серой могильной плиты улыбается молодой красивый парень, как раньше. Ему всегда будет 23 года. Спасибо мастеру, который даже передал выражение любимых глаз. Снизу она попросила сделать надпись: «Ты ушел навсегда, но не из моего сердца...» Его сотовый так и не был найден на месте аварии и она ждёт, что когда-нибудь он обязательно позвонит ей ещё раз...


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!

Сообщение отредактировал 63r$3rK - Понедельник, 25.05.2009, 22:34
 
MarishaДата: Вторник, 26.05.2009, 19:37 | Сообщение # 21
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 100
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Хочешь?..

Хочешь, я расскажу тебе сказку? Хочешь?

Сказку, про то, как хорошо проснуться в пустой и прохладной спальне…
И про то, что капли дождя стучат по крыше. А ты вслушиваешься в стук и даже не думаешь вставать…
И тихая-тихая мелодия Джулиани еле уловима… внутри тебя. Она не звучит. Но ты ее помнишь.

А потом? А потом дождь закончится…
И мир будет юным и благословенным, как в первый день…
И ты откроешь окно, и влажный ветер тронет тебя за плечи…
А плющ, темный плющ, будет ползти по твоим стенам… рукам…
Дикий, весь в сизом налете виноград, будет мелким и кислым, и ты зажмуришься от этой кислоты…

А дальше наступит золотой день, ветер и серые тучи. И солнце. И ты будешь идти вдоль берега моря, то поднимаясь на белые меловые скалы, то шагая по сонному галечному пляжу… И собирать раковины. Ломаные, истерзанные и такие яркие… А на скалах, на скалах ты найдешь ежевику, черную, сочную, и нарвешь целую пригоршню ягод… и твои ладони станут синими…

А что после? После ты вернешься в свой старый, разрушенный замок на холме. Туда, где опадает жасмин рядом с узкой серой аркой… Туда, где на полу уже нет ярких пятен от некогда бывших витражей. Ты будешь гладить стены, как будто массируя шею друга. Стены, такие шершавые и замшелые… и немного нагретые неярким солнцем. Ты сядешь на резную скамью под кривым разросшимся кленом, будешь смотреть на закат. И внутри тебя заструится мелодия… тонкая и грустная… из «Богемы»… А потом быстро стемнеет. И августовские звезды будут падать над вздыхающим морем.
А ты войдешь в дом, и зажжешь камин, и будешь всматриваться в розовые огоньки пламени и думать о гармонии… И кресло-качалка будет уютно поскрипывать, и старый клетчатый зеленовато-синий плед обнимет твои ноги…

А затем ты заснешь, и мысли твои будут спокойны и чисты…
И приснится Тебе вереск…

А потом ты проснешься и поймешь, что все это был лишь сон… что твоя жизнь не изменилась, что ты так же находишься в своей квартире на пятом этаже, и нет ни моря, ни скал, ни плюща, ни винограда…
Ты медленно встанешь, пройдешься по комнате… ведь славно, что сегодня воскресение и не надо никуда спешить. Ты откроешь окно, в лицо ударит приятный свежий ветер… как тот морской бриз, что был во сне… А за окном светит солнце, зеленеет молодая трава, и листья на деревьях еще совсем-совсем свежие, они распустились всего пару дней назад и еще не успели покрыться этой душной городской пылью…

Ты выйдешь на балкон и подставишь лицо солнцу, улыбнешься и закроешь глаза… и почувствуешь бриз! Маленькие капельки воды… ты почувствуешь их на лице, на неприкрытой еще после сна груди, и совсем не важно, что это никакой не морской бриз, а всего лишь соседка сверху поливает цветы на балконе, а ведь ты счастлив?! Я знаю, это так!..

Ты пойдешь в парк, и будешь бродить по нему весь день. Удивительно, что здесь еще остались такие девственные уголки природы…
Домой ты придешь, когда уже стемнеет, пролистаешь книгу, которая уже не первый день пылится на полке возле кровати и ляжешь спать, ляжешь спать абсолютно счастливым и умиротворенным…
И Тебе приснится вереск…

Но вдруг ты просыпаешься и понимаешь, что все это опять сон, что не было не только моря и бриза, но и не было прогулки по парку, но ты счастлив, ты просто счастлив и никто не сможет помешать тебе, хорошо прожить этот день и всю жизнь!..

Но чего же тебе так не хватало так в этих снах? Что же тебя так тревожит сейчас? Ты повернешь голову и увидишь рядом с собой… Ее... И ты не один, вот что тебя терзало во сне, но в жизни есть Она, и у тебя просто нет причин для грусти.

Ну, что же ты грустишь? Тебе нравится моя сказка?
Конечно, нравиться, ведь для любого человека главное не быть одиноким.


- Милый друг, я не хочу так, я не дышу так. Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи – чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
(М.Цветаева)
 
63r$3rKДата: Вторник, 26.05.2009, 22:10 | Сообщение # 22
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Marisha, clap clap clap
Совсем не страшно умирать,
Страшней остаться одному...
Творить, мечтать, любить и ждать...
И быть не нужным никому.


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
MarishaДата: Среда, 27.05.2009, 17:07 | Сообщение # 23
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 100
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Прикосновение

Она сидела в парке на скамейке. Ничто не мешало грустить. Пусть бегают малыши, пусть их окликают мамы, пусть мужики, споря, играют в шахматы. Пусть! Всё равно так хорошо, что грустно. Закрывая глаза, Она уносилась в никуда, где совсем по-другому, и есть море. Мягкое, нежное море. Ах, что там!..

Она и не заметила, как на скамейке оказался Он. Открыв глаза, Она увидела, что Он просто сидит на скамейке. А ещё, а ещё ему было так хорошо, что грустно. И казалось, что Он был там же где и Она. Да, Она это видела. Видела, как те же брызги от волн падают ему на лицо, и тот же ветер треплет его волосы.

Они не говорили ничего. Просто шли рядом. Просто её ладошка была в его ладошке, и от того было очень хорошо, уютно, и хотелось в него завернуться, укутаться и сунуть носик в плечо.

Он нёс её на руках, он прижимал её к груди. Он хранил её! Он берёг её! Он вдыхал её!

Они сидели на кухне. Сипел чайник в потолок паром. Вкусно пахли вишни. Он смотрел на неё. Она изредка поднимала на него свои глаза из-под длинных ресниц.

Они пили вкусный чай, пахнущий лесом и ягодами. Она молчала ему о себе, а он молчал ей о себе. Нарушили молчание его глаза.
- Ты безумно красивая! Я никогда не видел такой!
- Ты тоже! - ответили её.
- Я хочу подарить тебе Любовь! - шепнуло его сердце.
- Я хочу утонуть в ней! - крикнуло её.
- Ты самая нежная, - пропели руки по её щеке.
- Ты самый сильный, - ответили её, ложась ему на плечи.
- Наконец-то я тебя нашёл! - встретились губы.


- Милый друг, я не хочу так, я не дышу так. Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи – чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
(М.Цветаева)
 
63r$3rKДата: Среда, 27.05.2009, 22:30 | Сообщение # 24
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Marisha, женская версия любви...Хотя напоминает мне еще вот это smile
Ромео
(одетый монахом, Джульетте) Я ваших рук рукой коснулся грубой.
Чтоб смыть кощунство, я даю обет:
К угоднице спаломничают губы
И зацелуют святотатства след.
[51]
Джульетта
Святой отец, пожатье рук законно.
Пожатье рук _ естественный привет.
Паломники святыням бьют поклоны.
Прикладываться надобности нет.
Ромео
Однако губы нам даны на что-то?
Джульетта
Святой отец, молитвы воссылать.
Ромео
Так вот молитва: дайте нам работу.
Склоните слух ко мне, святая мать.
Джульетта
Я слух склоню, но двигаться не стану.
Ромео
Не надо наклоняться, сам достану.
Эх в техникуме предлагали же сыграть Ромео...Отказался...Зато Сирано де Бержираком был. вот smile


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
63r$3rKДата: Среда, 27.05.2009, 23:03 | Сообщение # 25
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
OLD Man
Не прилагай столько усилий,
все самое лучшее случится
неожиданно
(Г.Г. Маркес)

Дождь лил третий день подряд. Колени старика ныли, словно жалуясь на промозглую сырость, царящую на грязном чердаке. Седой дед приблизился к окошку, бросил на пол потертый армейский бушлат и, кряхтя, улегся на него. Он аккуратно развернул ветошь, достал свою старую надежную СВД и бесшумно просунул дуло сквозь разбитое окошко. Старикан пригладил бороду, откинул с лица длинные седые волосы и, хмуря кустистые брови, принялся разглядывать сквозь прицел залитую осенней слякотью площадь с фонтаном. Людей было немного. Старик скользнул взглядом по важно шагающему высокому мужчине, ведущему на поводке мокрого жалкого бультерьера; потом взглянул на девушку с длинной косой, бредущую по лужам. По тяжелым волосам текла вода и капала на прижатые к груди учебники. Навстречу ей быстро шлепал по лужам курчавый юноша в балахоне с капюшоном, широких бесформенный штанах неопределенного цвета и кедах. Облик завершали торчащие из-под капюшона огромные наушники. Молодой человек глядел себе под ноги, и, казалось, не обращал внимания на окружающих.

- Вот ты-то нам и нужен. – удовлетворенно проворчал старик, останавливая перекрестие прицела на груди парня. Старикан привычно задержал дыхание и плавно нажал на спуск узловатым пальцем. После выстрела дед еще несколько секунд понаблюдал за происходящим на площади, хотя в этом и не было необходимости. За четыре с лишним тысячи лет его мастерство стало безукоризненным. Попав под прицел, жертва была обречена. Стрелок всегда бил точно в сердце.

Когда дед поднимался с пола, в спине что-то резко кольнуло, и он больно ударился в потолок седой головой. Старикан раздосадовано крякнул и в тысячный раз пообещал себе: «Еще один, – и на пенсию». Сардонически усмехаясь наивности своего обещания, он вышел на крышу. Здесь старик огляделся по сторонам и расправил за спиной ветхие крылья. Тяжело хлопая мокрыми перьями, он поднялся в небо. Древний стрелок устремился на юго-запад, чтобы увидеться с единственной женщиной в его жизни: дряхлой матерью Афродитой.

Трехлетняя белокурая девочка лет восторженно следила за ним из окна, не зная, что 20 лет спустя этот дед выстрелит в нее. Она продолжала всматриваться своими большими глазами сквозь мокрое стекло, пока старик не стал просто воображаемой точкой на горизонте.


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
БехзодДата: Четверг, 28.05.2009, 18:54 | Сообщение # 26
Рядовой
Группа: Проверенные
Сообщений: 9
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
63r$3rK,
Quote (63r$3rK)
Совсем не страшно умирать, Страшней остаться одному... Творить, мечтать, любить и ждать... И быть не нужным никому.

Мой поклон за стих!!!

 
63r$3rKДата: Четверг, 04.06.2009, 09:31 | Сообщение # 27
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Третья истина Конфуция
Первый раз я увидел Конфуция лет в пять. Вернее я увидел лицо с глазами-щёлочками, которое шевелило губами и улыбалось мне, но я ничего не расслышал. Через секунду лицо померкло и его сменил облик моей бабушки, держащей меня на руках и причитающей.

Я играл с куском верёвочки и случайно накинул себе на шею петлю. Бабушка, сидевшая тут же на диване, успешно вернула меня к жизни и в последующие восемь лет мы с Конфуцием не виделись.

Наша очередная встреча произошла после урока истории в седьмом классе. Училка, дай бог памяти, как её звали, красочно описывала конец декабристов, впрочем я не исключаю возможности, что это были народовольцы, кому суровый царский режим выписал смерть через повешение.

Находясь под впечатлением, я, как прирождённый естествоиспытатель, решил сам если и не пройти всю дорогу "героев", то хотя бы попытаться прочувствовать момент казни.

Дома, не найдя подходящей верёвки - не висеть же на шпагате, я воспользовался папиным галстуком, соорудив на одном конце петлю, а другой привязав к ручке шкафа. По моей идее, мне достаточно было лишь выпрямить ноги, чтобы ослабить давление на шею.

Торжественно представив себе море сочувствующих, а их, судя по рассказам исторички, было именно столько, я подогнул ноги и... снова увидел лицо китайца. Правда теперь я уже и сам стоял на пыльной, уходящей в туманную даль, дороге и мог различить всю небольшую фигуру философа.

Он сидел на низкой скамеечке и покуривал тонкую трубочку с длинным чубуком. По сторонам узкогубого рта висели седые усы, а глаза, даром что узкие, излучали мириады весёлых лучиков.

-- Привет, юноша, - сказал старик, не открывая рта - одними губами, - меня зовут Кон Фу Ци.

-- Э..э..здравствуйте, - я ещё не знал, что случай свёл меня с одним из самых сильных умов человечества и принял его за казаха или киргиза: иначе откуда бы я мог понимать его слова,- вы кто? А где я?

-- Как где? - усмехнулся странный старикан, выпуская клуб необычно пахнущего дыма, - ты на Единственной Дороге Истины. Разве ты забыл, что я должен открыть тебе истину ?

-- Вы... мне? - тупо переспросил я.

-- Да, садись, - Конфуций махнул высохшей ручкой, напоминавшей воронью лапку, и подвинулся, освобождая рядом с собой неширокое пространство на скамеечке. Я повиновался.

-- Слушай первую истину, - китаец наставительно поднял указательный палец. Абсолютно не удивляясь происходящему, я приготовился слушать.

-- Далеко-далеко отсюда было когда-то Великое Королевство. Правил им охочий до наук император Цзинь Ю. Всюду рассылал он путешественников, чтобы те привозили ему сведения о землях, где тот ещё не бывал.

Был у него и очень богатый сад во дворце, где император держал диковинных животных, привезённых ему охотниками или заморскими купцами.

Любознательный Цзинь Ю очень любил гулять по аккуратным, посыпанным чистым белым песочком, дорожкам своего сада; он подолгу останавливался около клеток, клеточек, клетушек и прочих загонов.

Ещё Цзинь Ю очень любил наложниц, что помоложе, и содержал их в немеренных количествах.

Как-то раз, гуляя по своему любимому саду в обществе красавицы Мэй Вонг, император обратил свой царственный взор на небо и подумал, что с годами он уже узнал все тайны земли, но так ничего и не знает о небе, кроме того, что там живёт Солнце и Луна, но куда уходит одно и откуда появляется второе, Цзинь Ю не было ведомо.

С того дня император не знал покоя. День и ночь он думал о тайне неба и о том таинстве, что находится за небесной гладью.

Однажды, Цзинь Ю призвал к себе самых храбрых приближённых и задал им задачу - как добраться до неба и посмотреть, что же там находится. Долго заседали учёные (и не очень) мужи, но в конце концов и они приняли решение.

Со всех концов Великого Королевства стали свозить ко дворцу крепкие и тонкие бамбуковые шесты, из которых специальные мастера строили Лестницу-до-неба.

Через какое-то время лестница-до-неба была готова. Многие смельчаки, желая услужить императору, вызвались забраться на эту лестницу, но Цзинь Ю решил сделать это сам.

Он снял свою императорскую обувь - ступни должны чувствовать бамбуковые ступени, освободился от своей императорской одежды - прохладный ветер будет обдувать натруженное в дальнем пути наверх тело, и взял с собой лишь один кожаный мешок с водой.

Так начал восхождение великий Цзинь Ю. Мы не знаем, долго или нет карабкался по лестнице-до-неба император, но в какой-то момент он действительно достиг того, куда лез. Неба.

Вблизи небо оказалось гладким, голубым и приятно шелковистым на ощупь. Цзинь Ю померещилось, что оно, небо, сделано из очень дорогой бумаги. А бумагу император уважал. Он сделал маленькое отверстие в небосводе и вылез наружу.

Когда Цзинь Ю поднялся на ноги, то понял, что стоит он на скользкой и белой поверхности и, насколько ему хватало глаз, во все стороны лежала эта таинственная белая влажная равнина.

Тогда Цзинь Ю отхлебнул из своего кожаного мешка, положил его, чтобы не заблудиться, около дырки откуда он вылез, и смело направился куда глаза глядят.

В это время красавица Мэй Вонг почувствовала зуд в её неземной красоты глазике. Она подошла к зеркалу в золотой, тонкой резьбы, раме, оттянула пальчиками веко и увидела как по её синеватому белку, от зрачка, передвигается крошечная точечка.

Подумав о залетевшей случайно в глаз букашке, красавица Вонг коснулась движущейся точки кончиком наслюнявленного пальчика и, достав раздражающую глазик соринку, аккуратно смыла её, опустив немыслимой красоты руку в воду, с плавающими в ней лепестками чайной розы.

Зуд оставил Мэй Вонг и она, радуясь побежала в сад, надеясь встретить там императора, но его нигде не было видно. Стояла устремлённая в высь бамбуковая лестница-до-неба, но император так по ней никогда и не спустился обратно...


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
63r$3rKДата: Четверг, 04.06.2009, 09:32 | Сообщение # 28
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Конфуций умолк. Трубочка продолжала пыхать душистым дымом.

-- Юноша, вот тебе истина номер один, - слегка приоткрылись губы старика, - надеюсь ты понял её смысл ?
-- М... м... - замялся я, - никогда не лезь на небо... никому не объять необъятное? - вспомнился Козьма Прутков.

-- Дурак, - философ вскочил на ноги и мне показалось, что он готов огреть меня посохом, - ты так ничего и не понял, значит, я в тебе ошибся...

Конфуций, поднимая облачки пыли, двинулся прочь.

-- Учитель, - закричал я ему в след; даже не знаю, почему я назвал его учителем - представители этого племени мне всегда были неприятны, - постойте, учитель, так в чём же первая истина...

На секунду философ остановился. Потом обернулся.

-- Весь подлунный мир настолько огромен, что никому не добраться до его понимания и настолько мал, что без труда помещается в глазу красавицы, - проговорил наставительно Конфуций.

-- И что? - мне казалось, что я упустил нечто важное, - что из этого следует?

И он открыл было рот, дабы произнести откровение, но тут, из другого мира пришёл страшный БАБАХ - это отломилась ручка шкафа, на которой я имел честь повеситься.

Дорога, Конфуций, таинственные истины - всё осталось непонятно где, а здесь, в восемьдесят третьем году двадцатого века я стоял на коленях около оторванной дверцы шкафа и натужно кашлял, пытаясь вогнать в свои соскучившиеся по кислороду лёгкие побольше воздуха.

С тех пор я увлёкся древнекитайской философией, но снова встретиться с Конфуцием мне удалось лишь много лет спустя - в возрасте двадцати восьми лет.

Марианна Ф., потом я иногда звал её Греческой Смаковницей - как киногероиню, появилась в моей жизни абсолютно неожиданно. Этот цунами ворвался в спокойное море моей реальности и перевернул всё с ног на голову. Нельзя сказать, что мы были похожи или интересовались одним и тем же, но секс одинаково остро воспламенял нас жарким огнём страсти, выталкивая на вершины совсем запредельные и неизведанные.

Марианна совсем не походила ни на роковую красотку, ни на ту-которую-ждёшь-всю-жизнь; так тридцатилетняя тётка с неплохой фигурой, не более того. Но в определённых точках соприкосновения мы подходили друг к другу как хитрый ключик к замысловатому замочку.

Моя временная подруга, а то, что это временно, даже не обсуждалось, как аксиома о никогда не пересекающихся параллельных прямых, не обладала излишней скромностью и мы быстро перепробовали все возможные, возможные с трудом или вовсе невозможные позы и игрища.

Однажды Греческая Смаковница появилась с таким загадочным выражением лица, что я понял - мы на пороге чего-то новенького, совсем неизведанного. И я был прав.

Подруга достала шёлковый шарфик и заговорщицки посмотрела на меня.

-- Ты когда нибудь слышал об аноксии? - спросила Марианна, снимая с себя туфли и колготки, - аутоэротическая асфиксия - возбуждение при сдавливании кровеносных сосудов на шее, - как зазубренный материал выдала женщина, рассматривая себя в зеркале. - Специалисты уверены, что асфиксия - это лучший способ испытать яркий оргазм. Попробуем? - и Марианна так грациозно выскочила из всей остальной одежды, что я тут же со всем согласился.

Греческая Смаковница накинула мне на шею пахнущий духами легкомысленный шарфик и, точно объездчица мустангов, вскочила на меня и понеслась в дикие пампасы оргазма под воинственные душераздирающие крики. За пару секунд до прибытия в точку назначения она взялась двумя руками за края шарфа и с силой потянула их в стороны....

...я оказался на той же дороге, где пятнадцать лет назад оставил своего мудрого китайского собеседника.

Конфуций всё так же сидел на своей низкой скамеечке и потягивал неизменную трубочку, правда теперь уже, в силу своей испорченности, я по запаху понял, чем он там пыхает.

Старик поднял на меня узкие разрезы глаз и улыбнулся одними морщинами.

-- Привет, юноша, - Конфуций поднялся и медленно пошёл по Дороге Истины, - не составишь ли мне компанию? - он в ожидании полуобернулся, а я не заставил себя долго ждать.

-- Учитель, - я реально проникся древней философией и уважение переполняло меня, - разреши узнать, почему я здесь, стоит мне потерять сознание. И окажусь ли я с тобой случись мне не задохнуться, а, например, удариться головой?

-- А ты поэксперементируй, юноша, - улыбнулся тонкими губами Конфуций, но сжалился и продолжил, - мы находимся в надлунном мире. Только остановив кровеносную реку энергии Ки на пути к сознанию, ты можешь оказаться за Чертой и познать истину. Ты готов ко второй истории?

-- Готов, - отрапортавал я.

-- Ну вот и чудно, - взял меня под локоть Учитель сухонькой рукой.


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
63r$3rKДата: Четверг, 04.06.2009, 09:32 | Сообщение # 29
Подполковник
Группа: Модераторы
Сообщений: 139
Награды: 0
Репутация: 3
Статус: Offline
Мы стали неспеша прогуливаться.

-- Пришло время открыть тебе вторую истину, - начал старик, а я приготовился слушать.

-- В незапамятные времена недалеко от чистого озера Далайнор, на берегу реки Орчун-Гол стоял большой красивый город. Люди жили в нём работящие и удача сопутствовала им во всех начинаниях. Но однажды прилетел с Юга Страшный Дракон. Он опустил свою чешуйчатую тушу на болотистый берег озера, расправил перепончатые крылья цвета кислой морской капусты и положил длинный, заострённый на конце хвост в прохладную воду.

Страшный Дракон был отвратителен на вид (как, впрочем, и полагается быть драконам) и источал немыслимую вонь, что не придавало ему популярности среди местных жителей. Приплюснутая змеиная голова с текущими гноем глазами сидела на толстой короткой шее, а рот Дракона был полон мелких ядовитых зубов.

Мерзкая тварь перекрыла чистую воду, бегущую по специально отведённым каналам, и в городе началась засуха, болезни и падёж скота. Люди не единожды посылали к дракону гонцов на предмет выкупа, но змей и без того был богат и не поддавался на уговоры.

Наконец это ему наскучило и чудовище высказало свою волю. Повелел змей отдать ему на неделю самую красивую девушку города для утех, или, грозился, никогда не оставит он в покое несчастное население.

Парламентёры уже повернули было назад, как Страшный Дракон воскликнул противным фальцетом, - "Да и не забудьте, она должна быть покладиста и любвеобильна: насильно нам, земноводным, ничего не надо, мы от этого не заводимся!".

А самой красивой девушкой была, конечо же, Линь По.

Горожане собрали целую делегацию и пошли уговаривать красавицу. Когда они подошли к её дому их встретил возлюбленный Линь По - симпатичный и добрый молодой человек Чанг. Он сидел на циновке около входа и улыбался пришедшим.

-- Я уже знаю, зачем вы пришли, - встал он им навстречу, - и я сам, вместо Линь По пойду и отдамся Страшному Дракону, ибо честь моей любимой для меня дороже...

-- Но ведь ты э.. э... не совсем "самая красивая девушка", - заволновались люди, - как бы не осерчал змей, хуже будет...

-- Смотрите, на щеках моих ещё не растут волосы, кожа моя гладка и упруга, а походка изящна, - ответил им Чанг, - обещаю вам, что дракон не догадается. А я уж потерплю неделю на благо родного города и моей ненаглядной Линь По.

Тогда вперёд выступил один мудрый китаец (впрочем, там все были китайцы) и, слегка понизив голос, заметил, - Но, уважаемый Чанг, у тебя же нет яшмовой пещеры для утех, как же ты собираешься впустить в себя нефритовый стержень дракона?

-- Я предложу ему свой шоколадный грот, - ответил смелый Чанг и отправился на болотистый берег озера Далайнор.

Прошла неделя.

По уговору Страшный Дракон пустил в город воду и возрадовались тому и фермеры и горожане. Линь По с нетерпением ждала своего любимого назад.

Но он не вернулся. Чанг лишь прислал короткую записку на тонкой рисовой
бумаге о том, что ждать его нечего, и, как было сказано далее, он "нашёл свою настоящую любовь и ныне же отправляется со Страшным Милым Драконом путешествовать".

-- Ну, что, юноша, - повернулся ко мне Конфуций, выпустив благоухающий клуб дыма, - ты конечно понял вторую истину?

Я замялся. Понимая, что истина должна быть возвышенна и мудра, я решительно переборол в себе гомофобию и начал вещать заумным голосом, надеясь понравиться философу.

-- Учитель, - кротко начал я, - видится мне, что истинное учение искусства любви настолько велико, что даже Страшный Дракон способен влюбить в себя человека, покорив его.

-- Идиот, - застонал Конфуций, - ты так ничего и не понял!!

Глаза его чуть приоткрылись, а седые тонкие усы топорщились.

-- Ты мне не ученик, иди обратно в подлунный мир, - протянул он куда-то вверх тощую руку и стал меркнуть.

-- Нееееет! - завопил я, - открой истину, Учитель!

И он смилостивился, мой Конфуций.

-- Запомни, отрок, вторая истина в том, что Страшные Драконы не видят разницы между яшмовой пещерой и шоколадным гротом, а пидерасты этим пользуются!

И тут я выскочил из надлунного мира в свой родной, где вокруг моей шеи был обмотан шарфик Марианны.

С тех пор я с нетерпением ждал нашей очередной встречи с Учителем, но, несмотря ни на разные ухищрения моей любовницы, с коей мы вскоре расстались, ни на другие придумки я не мог добиться нужного эффекта.
Жизнь моя превратилась в сущий ад. Я должен, обязан был узнать третью истину и это стало моей idea fix.
Так я и жил следующие десять лет. Не женился, не заводил друзей. Зачем? Меня волновала только Истина. В один из вечеров я понял, что мне больше нечего делать в подлунном мире.
Я спокойно встал с кресла, нашёл плотный шнурок и закрепил его на турнике в проёме двери. Принёс из кухни табуретку, снял тапочки и забрался на неё. Накинул на шею петлю, прыгнул...

...Здравствуй, юноша, - Конфуций сидел на своей скамеечке на обочине Единственной Дороги Истины, - рад видеть тебя? Пришёл наконец-то?

Конфуций поднялся и обнял меня за плечи левой рукой, правой он полез к себе в карман расшитого серебряной ниткой халата и достал тонкую трубочку - сестру той, что дымилась и характерно пахла у него во рту.

Я не посмел отказаться.

-- Ну что же, теперь ты готов стать обладателем самой главной истины, - таинственно начал Конфуций, - всё, что ты должен сделать, это соединить логически две первые, которые ты уже познал.

Я задумался.
Первая истина гласила, что весь подлунный мир настолько огромен, что никому не добраться до его понимания и настолько мал, что без труда помещается в глазу красавицы.
Вторая повествовала о том, что Страшные Драконы не видят разницы между яшмовой пещерой и шоколадным гротом, а пидорасы этим пользуются.
Никакой связи между ними я не видел.
Я чуть не плакал.

-- Учитель, я ничего не вижу, - мой голос сорвался, - я не достоин?

Конфуций улыбнулся кончиками губ.

-- А ты уже затянулся ? - слегка кивнул он мудрой головой на дымящуюся у меня в руке трубочку.

Я сделал несколько глубоких долгих затяжек.
И тут мне открылась третья истина. Я сразу же её увидел и засмеялся от того, что не мог заметить этого ранее. Я смеялся и мне было хорошо. Рядом со мной хихикал Конфуций.

-- Отличная, китайская трава, - сказал Учитель и я с ним согласился.

Впереди у нас была вечность, которую мы намеревались провести, сидя на обочине Единственной Дороги на низкой скамеечке, и философствуя покуривать длинные тонкие трубочки, начинённые настоящей китайской истиной.


Я часть тех сил, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
 
ngmkДата: Четверг, 04.06.2009, 20:05 | Сообщение # 30
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 151
Награды: 0
Репутация: 7
Статус: Offline
63r$3rK, Вы по ходу за мое опоздание в создании рубрики для книг разозлились. Взяли и стали выкладывать интереснейшее в форуме.

Только мудрость дает право говорить, что ты ничего не знаеш!
 
Форум с оплатой (Платим за Ваше общение) » Отдых и досуг » Стихи, очерки, рассказы » Проза (Рассказы и прочее)
Страница 2 из 3«123»
Поиск: